Стандарт доказывания как составляющая обеспечения права на справедливый суд

Судья Верховного Суда Константин Пильков, обращаясь к практике ЕСПЧ, анализирует как институт стандарта доказывания. Материал публикуется на языке оригинала

Категория стандарта доказывания (доказательства) только сравнительно недавно начала принимать применение в отечественной доктрине процессуального права и судебной практике. Собственно, термин "стандарт доказывания" (standard of proof) для обозначения уровня вероятности, к которому обстоятельство должно быть подтверждено доказательствами, чтобы считаться действительным, берет истоки из доктрины правовых систем общего права, откуда он был заимствован в теорию и практику доказывания в международном коммерческом арбитраже. [Пильков К. М. Теория и практика доказывания в международном коммерческом арбитраже: Монография. К., Образование Украины. 2016], других международных юрисдикционных органов, в частности, Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ), откуда постепенно внедряется в странах континентальной правовой традиции, в том числе и в Украине. Вместе с тем, до последнего времени эта категория часто противопоставлялась принципу оценки судом доказательств по внутреннему убеждению и даже подвергалась критике как попытка установить искусственные рамки применения этого принципа.

Сейчас можно утверждать, что дискуссия о том, есть ли категория стандарта доказывания искусственной, несвойственной для украинских процессуальных отраслей права, а то и лишенной практического значения, постепенно утратила актуальность. Во-первых, стандарт "вне разумного сомнения", примером применения которого является доказательство вины в уголовном судопроизводстве, закрепленный в Уголовном процессуальном кодексе Украины, и его применение признано в практике [постановления Верховного Суда от 13.03.2019 по делу № 545/1642/15 -к; от 21.02.2018 по делу № 701/613/16-к]. Во-вторых, ЕСПЧ последовательно делает выводы, которые важны для применения этой категории. В-третьих, последняя практика Верховного Суда по стандарту доказывания, сформированная также под влиянием позиций ЕСПЧ, способствует укоренению этого понятия в лексиконе процессуальных отраслей отечественного права. Именно в связи с выражением ЕСПЧ позиции, связывающей применение надлежащего стандарта доказывания с обеспечением права на справедливый суд, а также восприятием и ссылкой на эту позицию национальных судов, в частности Верховного Суда, с остротой возникли вопросы, изучаемые в этой статье.

Практика Европейского суда по правам человека

Хотя утверждаемый ЕСПЧ подход к своей субсидиарной роли заключается в том, что этот суд не вмешивается в вопрос доказывания в национальных судах и не устанавливает какого-либо конкретного стандарта доказывания [5, с. 6], в то же время Суд признал, что этот стандарт по уголовным делам должен быть выше, чем по гражданским (§ 38 решения от 11.02.2003 по делу "Рингвольд против Норвегии". С определенной оговоркой можно говорить, что из этой позиции логично вытекает то, что по гражданским (хозяйственным) делам стандарт доказывания должен быть ниже, чем по уголовным.В деле «Хамидов против России» ЕСПЧ положил в основу своего решения о нарушении государством-ответчиком статьи 6 Конвенции заключение о том, что национальные суды установили для заявителя чрезвычайный и Подобным образом в деле «Дюльдин и Кислов против России» ЕСПЧ отметил, что суды применили необычно высокий стандарт доказывания (unusually high standard of proof). Р. Куйбида, автор аналитического отчета « Судейская ошибка: критерии разграничения злоупотребления (произвола), халатности и добросовестного поведения», анализируя среди прочих эти решения ЕСПЧ, пришел к выводу, что среди примеров судебных решений, которые можно считать произвольными, могут быть названы решения, в которых суд возлагает на сторону чрезвычайный и заранее недостижимый стандарт доказывания.